Проблема, поставленная в предыдущей главе, требует очень определённого типа знания. Если человек способен утрачивать собственную правильную причинность, а неисправленный механизм способен воспроизводить один и тот же результат в меняющихся обстоятельствах, недостаточно объяснить человеку, что он ошибается. Необходимо знание, способное работать с повреждённой конструкцией.
Нужно уметь различить исходную функцию и её искажение, определить, что должно быть сохранено, что требует ограничения, что подлежит исправлению, каким образом восстановленное вновь вступает в правильные связи и как после исправления система получает способность не только существовать, но и создавать дальнейшее правильное продолжение.
Именно поэтому первый том нашего исследования оказался связан с именем Менахема Азарии да Фано. Не потому, что он был единственным значительным каббалистом своего времени. Не потому, что в его сочинениях существует готовое изложение двенадцати инструментов. Такого трактата да Фано не оставил.
Двенадцать инструментов, их последовательность и инженерный язык причинности являются результатом нашей аналитической реконструкции. Но именно исследование его корпуса позволило увидеть нечто более существенное, чем отдельный набор каббалистических понятий.
Перед нами постепенно возникла система, в центре которой находится фундаментальная возможность: повреждённое не обязательно должно быть отброшено; при определённых условиях его функция может быть восстановлена, преобразована и вновь включена в правильный порядок. Именно поэтому в рамках исследования эту систему оказалось продуктивно обозначить как Каббалу восстановления.
Менахем Азария да Фано внутри итальянской Каббалы
Менахем Азария да Фано жил в 1548–1620 годах. В исследованном материале он предстаёт одновременно как итальянский талмудист, галахический авторитет и каббалист, один из наиболее заметных представителей итальянской каббалистической традиции.
Эта множественность чрезвычайно важна. Перед нами не мыслитель, существующий исключительно внутри мистического умозрения. Галаха, Тора, молитва, каббалистическая космология, проблема души, исправление, Имена и кавванот не существуют у него как совершенно независимые сферы.
Но значительно важнее его положение между двумя крупными каббалистическими архитектурами. Первоначальным основанием его каббалистической траектории была традиция Моше Кордоверо. Затем да Фано воспринимает лурианскую линию, пришедшую через Исраэля Саруга.
Этот переход можно было бы описать как простую замену одной системы другой. Но исследование показало иное. Кордоверовское основание не исчезает. Да Фано удерживает прежнюю архитектуру и одновременно принимает новый язык процессов: цимцум, повреждение и разрушение структур, гилгул, тикун, возможность восстановления нарушенного порядка.
Не замена, а сохранение
Обычная интеллектуальная история часто строится как последовательность отмен: новая теория вытесняет старую. В случае да Фано исследование обнаруживает другую операцию.
Новая система не обязательно уничтожает старую. Можно сначала выяснить, какую функцию выполняла прежняя архитектура, затем определить, что приносит новая, и только после этого искать конструкцию, которая удерживает сильные стороны обеих.
Здесь впервые появляется принцип, который станет фундаментальным для всей машины первого тома: сохранить необходимо не всё прошлое, а его функциональное ядро.
Если старая форма перестала работать, из этого ещё не следует, что всё внутри неё должно быть уничтожено. Если новое знание обладает большей объяснительной силой, из этого не следует, что прежнее знание становится бессмысленным. Необходимо различить оболочку и функцию.
От Кордоверо к лурианской динамике
Кордоверовское основание даёт системность и архитектурность. Перед исследователем существует устроенный мир, внутри которого элементы занимают определённые места и находятся в отношениях.
Лурианская традиция вносит другое измерение. Мир нельзя рассматривать только как уже существующий порядок. Появляются процессы возникновения, ограничения, нарушения, разрушения, сохранения следа, исправления и последующего восстановления.
В центре внимания оказывается уже не только вопрос «как устроена система?», но и другой: «что происходит с системой, когда её правильный порядок нарушен?» И ещё более важный: «возможно ли после повреждения восстановить её функцию?»
Статическая архитектура соединяется с динамикой повреждения и исправления. Система перестаёт быть только картой мироустройства. Она превращается в пространство операций.
Корпус трудов
В исследовании центральное значение имел корпус сочинений, включающий Yonat Elem, Asarah Maamarot, Kanfei Yonah, Gilgulei Neshamot и Maamar Olam Katan.
Эта книга не является историей текстов и не ставит задачей дать полное библиографическое описание каждого произведения. Для нас важнее другой вопрос: какой мир проблем становится виден, когда эти произведения рассматриваются как части одной интеллектуальной конструкции?
Внутри корпуса возникают темы цимцума и Решиму, Малбуша, букв и Имён, человека как малого мира, гилгула, тикуна, природы и преобразования зла, молитвенных кавванот, Торы и галахи.
Сам масштаб тематического поля уже показывает, почему попытка свести да Фано к одной концепции была бы ошибочной. Он работает сразу с несколькими уровнями: с устройством мира, с устройством человека, с повреждением, с памятью системы о собственной исходной форме, с возвращением, с исправлением, с направленностью действия, с передачей и реализацией знания.
То, что остаётся после разрушения
Особое значение в исследовании приобрёл Yonat Elem. Здесь мы встретились с мотивом оставшегося отпечатка света — следа, который сохраняет связь с исходной формой. Если после утраты прежнего состояния ничего не остаётся, восстановление становится практически невозможным. Нам не с чем сравнить повреждённую систему. Нет основания определить её прежнюю функцию.
Но Решиму вводит другую возможность. Прежняя полнота больше не присутствует непосредственно, однако она не исчезает абсолютно. Остаётся след. Отпечаток. Связь с исходной формой.
Отсюда возникает важная мысль: утрата формы ещё не означает утраты всей информации о форме. Позже из этого вырастет отдельный инструмент. Но здесь важно другое: повреждение в этой школе не обязательно является концом.
Каббала, в которой повреждение имеет значение
Есть системы знания, которые великолепно описывают порядок, но становятся значительно слабее, когда порядок разрушен. Исследование да Фано вывело нас в другую область. Здесь мир может находиться не только в состоянии правильного порядка. Душа может быть повреждена. Сила может функционировать неправильно. Связь может быть нарушена. Правильная функция может оказаться захваченной неправильной конструкцией.
Но повреждение ещё не означает, что всё существовавшее до него потеряно. Отсюда рождается особый тип вопроса: не «как избавиться от повреждённого?», а «что именно повреждено и возможно ли вернуть нарушенную функцию в правильный порядок?» Это различие становится фундаментальным для всей книги.
Почему мы называем её Каббалой восстановления
Выражение «Каббала восстановления» является нашей аналитической характеристикой. Да Фано не оставил трактата с таким названием. Но название позволяет увидеть общий вектор множества разнородных элементов. Здесь повреждение не является окончательным приговором. Сокращение не тождественно уничтожению. Остаток способен сохранять связь с первоначальным. Нарушенная система может быть исправлена. Возвращение не обязано быть простым повторением. Отрицательная сила не всегда требует только уничтожения. Исправленное состояние способно стать основанием нового роста.
Восстановление нельзя понимать как простое возвращение в прошлое. Если разбитый предмет собрать таким, каким он был, но не устранить причину разрушения, система снова окажется перед той же проблемой.
Настоящее восстановление требует понять устройство, выявить повреждение, различить сохранённое и утраченное, установить границы, исправить функцию и только затем восстановить целостную работу.
Исправляется не последствие, а механизм
Обычная реакция человека направлена на последствия. Возник конфликт — нужно ликвидировать конфликт. Появился убыток — компенсировать. Произошёл провал — исправить провал. Но если следствие произведено более глубоким механизмом, работа только с последствиями оставляет причину нетронутой.
В реконструированной системе да Фано исследование обнаруживает другой принцип: тикун должен касаться не только результата повреждения, но и того механизма, который неправильный результат производит.
Исправление перестаёт быть косметическим. Оно становится причинным.
Синтез
Вторая ключевая характеристика школы — синтетичность. Но синтез не означает простое сложение нескольких учений. Если взять элементы системы А и системы Б и механически поместить рядом, новая работающая система не возникает.
Необходимо понять, что в каждой системе является функциональным ядром, что она способна объяснить, где заканчивается область её применимости, каким образом одна система может быть соединена с другой без разрушения внутренней логики обеих. Именно так в исследовании была описана работа да Фано с кордоверовским основанием и лурианской традицией.
В нашей аналитической модели удерживаются две сильные архитектуры, различаются их функциональные ядра, между ними создаётся интерфейс, после чего возникает третья конструкция более высокого порядка.
Мы назвали это метаархитектурой. Это наш термин, но он хорошо объясняет, почему синтез становится отдельной характеристикой школы.
Человек как малый мир
В корпусе да Фано существенное место занимает представление о человеке как малом мире. Для нашего исследования это важно, потому что позволяет избежать ошибки, будто всё сказанное об ограничении, исправлении, следе и возвращении относится только к космологии. Человек внутри рассматриваемой системы не является случайным наблюдателем. Он включён в архитектуру.
Именно отсюда возникает переход: если большая система имеет архитектуру, повреждение, след, возможность исправления и восстановления порядка, человеческую проблему также можно исследовать не только морально или психологически, но архитектурно.
Нас интересует не только, что человек чувствует и во что верит. Нас интересует: как устроена система, которая превращает всё это в действие и результат.
Человек-архитектор
На сравнительном этапе исследования нам понадобилось обозначение, способное выразить тип человека, возникающего внутри каждой школы. Для да Фано таким обозначением стал человек-архитектор. Это наш исследовательский термин, а не историческое самоназвание.
Архитектор здесь — тот, кто способен понимать устройство, различать функции, видеть нарушение связей, восстанавливать повреждённое и соединять элементы в работающую целостность.
Такой человек не является только пользователем готового мира, но и не становится его абсолютным владельцем. Он действует внутри порядка, который не создан им самим, однако несёт ответственность за правильную работу с тем, что ему дано.
Человек должен стать источником собственной правильной причинности. Но он не становится источником самой правильности. Именно это различие позволяет избежать превращения каббалистической машины в культ воли.
Архитектура процессов
Даже слово «архитектор» ещё не раскрывает всей особенности школы. Архитектуру можно понимать статически. Но реальная система живёт во времени. Она меняется, повреждается, восстанавливается, передаёт что‑то дальше, встречается с другими системами, иногда повторяет старую ошибку, иногда создаёт новое.
Поэтому архитектура постепенно превращается в архитектуру процессов. Недостаточно знать, как устроено. Нужно понимать, что происходит с устроенным. Именно отсюда позже возникнут инструменты.
Зло как проблема преобразования
Ещё одна тема корпуса да Фано, принципиальная для всей системы, — зло и возможность его преобразования. Если нечто производит разрушение, естественным кажется его уничтожение. Однако исследованная конструкция позволяет поставить более сложный вопрос: всегда ли уничтожать нужно саму силу, или проблема может находиться в способе её организации и применения?
Отсюда появляется возможность говорить не только об устранении отрицательного, но и о преобразовании. Если сама энергия не является проблемой, а проблема заключается в её неправильной конструкции, уничтожение силы может уничтожить и потенциально необходимый ресурс.
Снова появляется логика восстановления: сначала различить, затем остановить вред, затем определить, что можно ограничить, что сохранить и что преобразовать.
Гилгул и возвращение
Отдельное место занимает тема гилгула. Для практической реконструкции важной оказалась сама структура возвращения. Что возвращается? Почему? Что осталось незавершённым? Так возник мост к проблеме первой главы. Человеку кажется, что возвращается внешняя ситуация. Но исследователь может спросить иначе: не возвращается ли нерешённая причинность?
Мы не объявляем любое жизненное повторение буквальным гилгулом в традиционном смысле. Мы реконструируем функцию: возвращение может служить диагностикой незавершённого исправления.
Каввана: почему правильного действия недостаточно
Можно построить технически правильное действие. Но остаётся вопрос: куда оно направлено? Сама способность производить результат ещё не делает результат правильным. Человек может стать чрезвычайно эффективным источником разрушения. Поэтому одной причинной эффективности недостаточно. Необходимо различать направление.
Каввана в нашей дальнейшей реконструкции будет связана не с психологическим «позитивным намерением», а с более строгой проблемой: к какой цели подключена работающая система?
Почему именно эта школа
Первая глава поставила проблему: человек утрачивает собственный механизм создания результата, переносит причинность наружу, становится зависимым, реактивным и управляемым, а неисправленная причинность возвращается в новых декорациях. Если именно так сформулирована проблема, нам требуется система, способная одновременно ответить на множество вопросов.
Как определить исходную функцию? Что после повреждения должно быть сохранено? Что требует ограничения? Что исправить? Что делать с разрушительной силой? Почему определённая причинность возвращается? Как после исправления получить новое продолжение? Как удерживать правильную направленность? Как соединять разные системы без разрушения их ядра?
Именно поэтому школа Менахема Азарии да Фано оказалась естественной отправной точкой первого тома.
От школы к машине
Исторический Менахем Азария да Фано и реконструированная нами машина — не одно и то же. Первое относится к исторической традиции. Второе — результат исследования этой традиции.
Такое разделение защищает от двух ошибок. Первая — историческая фантазия, когда наши современные модели начинают приписываться да Фано как его собственные буквальные формулировки. Вторая — отказ от аналитической работы, когда исследователь только пересказывает тексты и не спрашивает, какая функция связывает их между собой.
Наша книга выбирает третий путь: сохраняет исторический материал в его статусе и затем реконструирует функциональную систему.
Главное отличие школы
Главное отличие школы Менахема Азарии да Фано в том виде, в каком оно появилось после завершения исследования, можно сформулировать так: понимание системы недостаточно без возможности её реконструкции.
Если система повреждена, недостаточно знать её описание. Если человек забыл функцию, недостаточно сообщить информацию. Если механизм производит неправильный результат, недостаточно осудить результат. Если сила используется разрушительно, недостаточно автоматически уничтожать силу.
Вместо этого возникает последовательность:
различить → сохранить существенное → ограничить неправильное → исправить нарушенное → восстановить функцию → направить → соединить → получить новое правильное продолжение.
Именно эта последовательность приводит нас к двенадцати инструментам.
Продолжение следует…
Читать ещё:
Глава 1
Книга «Школа Менахема Азарии да Фано. Том I»
Автор: Ph.D Олег Мальцев
Официальный e-mail профессора: Phd@oleg-maltsev.com